Двести лет одиночества

  Историк Лев Лурье — о несвоевременности и  
  современности Лермонтова

  Двухсотлетие Лермонтова, которое   
  отмечается на этой неделе, оставляет в 
  растерянности. Множество мероприятий 
  и их торжественность совершенно 
  заслоняют само лермонтовское наследие, 
  которое, как ни крути, к нынешнему   
  курсу на казенный патриотизм и к 
  пренебрежению к любому инакомыслию — не пришьешь. 
  Лермонтов, как это было 
  и при жизни, опять оказывается против 
  течения. Современники его за это не 
  любили. Советской власти, которой 
  удалось обстругать поэта до дежурного 
  разоблачителя царизма, его "странная 
  любовь" к России казалась крайне 
  подозрительной. Это подозрение и 
  сегодня никуда не делось. И все-таки одно 
  не подвергается сомнению — гений! Как 
  поэту 200 лет удается оставаться в 
  оппозиции, выяснял "Огонек"

Лев Лурье, историк

Николай I (а он наряду со Сталиным был самым начитанным в русской литературе нашим правителем) писал: "Я дочитал "Героя" до конца и нахожу вторую часть отвратительной, вполне достойной быть в моде. Это то же самое преувеличенное изображение презренных характеров, которое имеется в нынешних иностранных романах. <...> По моему убеждению, это жалкая книга, обнаруживающая большую испорченность ее автора".

Государь был прав, Лермонтов — натуральная пятая колонна, самый антипатриотичный из русских поэтов, называвший свою родину "немытой". Его не трогают "ни слава, купленная кровью, ни полный гордого доверия покой, ни темной старины заветные преданья".

Он со свирепым восторгом прорицает:

Настанет год, России черный год,

Когда царей корона упадет;

Забудет чернь к ним прежнюю любовь,

И пища многих будет смерть и кровь...

Классовой ненавистью пропитана "Смерть поэта":

Вы, жадною толпой стоящие у трона,

Свободы, Гения и Славы палачи!

Таитесь вы под сению закона,

Пред вами суд и правда — все молчи!..

<...>

И вы не смоете всей вашей черной кровью

Поэта праведную кровь!

Красная Шапочка (история и варианты сюжета, иллюстрации)

Сказка "Красная Шапочка" знакома всем, однако большинству известна в адаптированном для детей пересказе. Лишь немногие читали близкий к оригинальному тексту перевод "Красной Шапочки" Шарля Перро или братьев Гримм. А ведь у этой сказки существовали и народные версии, которые язык не поворачивается назвать сказкой для детей.

Сюжет, лёгший в основу сказки "Красная шапочка" был известен уже в 14-м веке. Скорее всего, он возник в Италии и оттуда перекочевал во Францию. Самый суровый вариант этого сюжета гласил, что волк, встретив девочку в лесу и узнав, куда она идёт, обогнал её, убил бабушку,  приготовил из её тела кушанье, а из её крови - напиток, чем и угостил пришедшую внучку, одевшись при этом бабушкой. Бабушкина кошка пыталась предупредить девочку, что та ест останки бабушки, но волк убил кошку, запустив в неё деревянными башмаками. Потом волк предлагает девочке раздеться и лечь рядом с ним, а одежду бросить в огонь. Девочка так и делает, удивлённо спрашивая, почему у бабушки так много волос, такие длинные ногти и такие большие зубы. На последний вопрос волк отвечает: "Это чтобы поскорее съесть тебя, дитя моё!" и съедает девочку.

Впрочем, существовала и более оптимистичная версия: девочка, поняв, что перед ней вовсе не бабушка, перехитрила волка и убежала.

Волк в народных версиях не случайно говорил человеческим голосом и пытался маскироваться под бабушку. Это был не просто волк, а оборотень.