Картины Михаила Нестерова я впервые увидела в Русском музее в Ленинграде. Интересно, что прилежно посещая этот музей в 70-х годах в пору моего студенчества, я обнаружила их только на четвертом курсе. Они были тихи и полны грусти. Меня взволновало одухотворение, излучаемое картиной «Великий постриг». Бледная отшельница с опущенными глазами, с щемящей покорностью судьбе. «Не живопись была главным, – говорил Нестеров, – мне... нужна была душа человеческая». Вот эту душу я и увидела.
